среда, 9 сентября 2015 г.

Дэвид Теннант в "Ричарде II", третьи впечатления

Третья часть рецензии про "Ричарда II" в исполнении Дэвида Теннанта. Надеемся, что не последняя ))) Мы говорили, что от него так просто не избавишься? Нам пришлось даже книгу сделать. Первую часть можно найти тут: http://www.dtbooks.net/2015/08/ii.html, вторую тут: http://www.dtbooks.net/2015/09/ii.html.

Оригинальный пост: http://christa-eselin.livejournal.com/201043.html




Человек играющий


Автор: christa-eselin

Всё, с «Ричардом Вторым» пора завязывать. Честное благородное слово, последний пост. Вы проматывайте это, проматывайте, потому что я сейчас буду повторяться.

В общем, я за это время мельком полюбовалась на разных других Ричардов, среди которых были: бодрый отвязный мажор, которого всю дорогу хотелось выпороть, юродивый меланхолик наподобие царя Феодора (очень, между прочим, симпатичный, даром, что полный идиот), ангельский юноша, испорченный окружением, но сохранивший душевную искренность и некую возвышенную надмирность, и просто мелкий вздорный человечек, оказавшийся профнепригодным и жёстко за это дисквалифицированный. Надо сказать, что все были по-своему прекрасны. Но. 

Но Теннант каким-то фантастическим образом собрал в своём Ричарде ВСЁ, умудрившись придать этому совершенно иные оттенки и добавив ещё массу того, чего не было в прежних трактовках. В результате получилась вообще не трактовка, а бог знает, что. 

Только ты успеваешь расслабиться, глядя на томное женоподобное недоразумение, с вялым увлечением изображающее короля-солнце, как он вдруг так рявкает на ослушника и с такой силой ударяет скипетром по крышке гроба, что ты вздрагиваешь и думаешь: вау. Только ты проникаешься его артистизмом и начинаешь любоваться, как он хватает старика за грудки, потрошит его сундуки и исходит интеллигентским сарказмом над его могилой. Только ты успеваешь подумать: ну, так поделом же тебе, зараза, жил-был-мальчик-сам-виноват, как перед тобой – раз – и вправду избалованный мальчик, не ведающий, что творит. Только ты тянешься, чтобы погладить его по головке, как он высокомерно отстраняется и смотрит на тебя, как солдат на вошь, а потом заливается покаянными слезами и начинает рассуждать, как большой, проявляя при этом недюжинную рассудительность. Только ты облегченно вздыхаешь: ну, наконец-то, всё осознал и теперь исправится, как слёзы сменяются яростью, а исповедальный пафос – безобразной бранью... И не успеваешь ты уважительно хмыкнуть, глядя на то, как он потрясает мечом и сверкает глазами, как он томным же жестом вручает меч одному из соратников, садится на землю и начинает импровизировать на тему, какой он бедный и несчастный.... 



О, мама дорогая.

И самое главное, что он не нарочно.

Это ни разу не Иван Грозный, расчётливо ломающий комедию перед подданными, чтобы держать их в недоумении и страхе. ЭТОТ никем не манипулирует, потому что вообще не знает, что это такое. Он вечно в образе, с младых ногтей навязанном ему окружающими. Он сочиняет свою жизнь, как авантюрный роман в стихах. Ёлки, я же только теперь поняла, что мне напоминают его осанка и его походка. Они приходили к нам в библиотеку ещё в начале девяностых, и я узнавала их с порога, по этой самой походке. Толкин был тогда исключительной редкостью, и я, грешным делом, приберегала его для них. Они благодарили коротким кивком, умудряясь при этом каким-то непостижимым образом оставлять подбородок вздёрнутым. Я любовалась, глядя им в спину, а моя коллега спрашивала с состраданием: «А что у них с ногами?» Переигрывали они? Безусловно. Притворялись ли? Ни на йоту. И здесь – что-то вроде этого.



«Человек играющий» - вот кто этот Ричард, и вот почему, я полагаю, в этой трактовке он так близок именно нынешнему зрителю. И вот почему так остро и непримиримо его противостояния с другими персонажами: те – не играют. Вот почему Болингброк всю дорогу ходит с таким недоумевающим лицом и смотрит на него таким тяжёлым опасливым взглядом. Он НЕ ПОНИМАЕТ. Так же, как зрители, он не может взять в толк: кто это? что это? Блаженный пророк? – но тогда, наверное, следует гнобить его поаккуратнее, а то неизвестно, как там, наверху, отнесутся.... Безумец, ничтожество, позёр? – пнуть бы его покрепче, но нельзя, всё-таки, помазанник, хоть и бывший.... Подойти поближе, поднять с пола, утешить, усовестить? – нельзя, чего доброго, схватит и утащит в свой эльфийский круг; безумие – оно ведь того… заразительно…. И, да, этот суеверный ужас перед живостью и зримостью образов, которые тот создаёт, без умолку щебеча о чём-то совершенно к делу не относящемся. И вот уже в пустой короне, отставленной им от себя, глумливо скалится череп – мы ВИДИМ, совершенно отчётливо видим это ГЛАЗАМИ! (Чёрт, ведь это же надо было так сыграть!) И плачет он не над собой – нет, я ошибалась. Он плачет над безумно трогательным текстом, который только что сам сочинил. И это бесконечно же трогательное и бесконечно раздражающее ребячество. Король Лир перерождается, осознав, что он всего лишь человек – бедное, голое, двуногое животное. Этот, вроде бы, говорит о том же самом, но совершенно с другим посылом: посмотрите, как я несчастен, пожалейте меня, скажите мне, что я всё-таки не простой смертный, что я король и навсегда им останусь! И вот этот момент, когда он бормочет, сидя рядом с Омерлем, про «могилку под ракитовым кустом» - боже мой, ну, совершеннейшее же дитя... вот умру я, умру, похоронят меня, и никто не заплачет, и никто не придёт....Ыыыыы..... И тут же, как вспышкой, как обухом по голове – осознание, что такое смерть НА САМОМ ДЕЛЕ. О том, как Теннант это сыграл, написаны уже километры букв, так что, лучше просто ещё разок посмотрите на это дикое, страшное, нездешнее лицо и на эти остановившееся глаза. Ну, вот, думаешь ты, вот теперь-то игрушкам конец, вот теперь-то он....



А ничего подобного, фиг вам, товарищи фашисты. Представление продолжается, и вот уже на глазах у всех страдания и позор складываются в поэму и сплетаются в неописуемые красоты готические узоры, и, боже мой, как упустить случай сравнить себя с Христом, а вы все – его гонители, вы звери, господа, любуйтесь на дело рук своих и трепещите... Ха, это он ещё не знает, что перед тем нечаянно поцеловался со своим Иудой, а то как бы он развил и этот сюжет! – сам Шекспир умер бы от зависти и перед смертью всё простил Дорану.... И взгляд Болингброка, в котором и брезгливость, и тяжёлая неловкость, и страх, потому что он по-прежнему НЕ ПОНИМАЕТ – роскошно сыграно, просто нет слов.... «Человек дела» стоит перед «человеком слова» и не знает, как относиться к происходящему, а тот, ломаясь, рыдая и иронизируя, рассказывает душераздирающую истории о поверженном короле – с обилием вставок, аллюзий, отсылок и шикарных декадентских образов вроде тех же двух вёдер – пустого и полного - вокруг колодца, очерченного ободом короны... И вода плещется внутри этого обода, и ты чувствуешь, как оттуда тянет свежестью и тиной..... Не знаю, как вы, а я опять это вижу глазами – может, от того, что они, как у героя, несколько затуманились и видят уже чёрт знает, что.

И потом в тюрьме он будет сочинять продолжение этой поэмы, лёжа в цепях на голом дощатом ложе, и страдать не от того, что у него запястья стёрты кандалами до мяса, а от того, что за стеной кто-то фальшиво играет на флейте. Эстет, ёлки-палки. А вы говорите – исправился. Исправился он, ага. То-то этот исправившийся начинает немедленно биться в истерике по поводу того, что его любимый конь, видите ли, не сбросил с себя Болингброка во время коронации, чёртов предатель. Он не вырос, не повзрослел – такие, как он, не вырастают. Он даже умирает с театральным жестом и с твёрдой нахальной уверенностью, что на небесах его ждёт престол. Престол, ёлки-палки. Не розги и не адские сковородки, а прежние слава и почести. Ну, как тут не восхититься, чёрт побери.

И финал, когда в гробу лежит мальчик_сам_виноват, и его даже кто-то оплакивает, но это ничего не значит, потому что по ходу пьесы его оплакивали уже не раз, и это решительно ничего не меняло, потому что поэту нельзя быть на престоле, никак нельзя. Короля-солнца больше не будет, будет просто король, и это, наверное, практично и правильно. Просто-король стоит внизу, король-солнце стоит над ним в чистой, как снег, покаянной рубахе, в чистой, как свет, незаслуженной славе, и это так неправильно и так хорошо, что я, сейчас, пожалуй, прекращу об этом писать, иначе опять разревусь, и вообще, пора сворачивать лавочку. 

Отдельное спасибо 5x6venik, samson_o, silbern_drachen, strengeress и amarinn за неописуемо хорошие разговоры, а quod_sciam за ссылку на фрагмент спектакля с Фионой Шоу - и вправду потрясающего.


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Еще интересно: