вторник, 10 марта 2015 г.

"Бесплодные усилия любви", RSC, 2008 год (живой спектакль)

Чудеса бывают...  


...И я не только о том, что все-таки свершилось - я опять обновляю журнал. А о том спектакле, на который я сегодня попала - во-первых, попала (билетов нет и не будет, и я прекрасно понимаю почему), а во-вторых, сам спектакль. Впрочем, все эти чудеса связаны ;) . В том числе и то, что в кои-то веки мой любимый актер играет в театре не в той пьесе, которую я ни читать, не видеть не хочу, а как раз наоборот... Дэвид Теннант и "Бесплодные усилия любви" по Шекспиру - это, господа, таки аццкая смесь. Вынос мозга путем полного щастья.



Но по порядку.

В кои-то веки использовав служебное положение (и в течение всего двухчасового путешествия на поезде из Лондона в Стратфорд-на-Эйвоне, - а также несколько судорожных прыжков по этому милому, славному, игрушечному диккенсовскому городку, в котором, тем не менее есть все, от WH Smiths до Waterstones, плюс эксклюзивные конфетно-рождественские лавочки, в поисках пути от станции к театру *который еще и ремонтируется, так что спектакль давали "в здании за углом", - все еще не веря, что нам вот так прямо и выдадут билеты), я вдруг оказалась в третьем ряду партера. 




Причем, войдя в театр за 10 минут до начала представления, обнаружила, что не только большинство зрителей, но и парочка актеров уже на месте (как выяснилось по ходу действия - не просто кто-то там, а сам король Наваррский с подданным своим Лонгвилем - такой здоровый, крепкий и, скажем прямо, неутонченный в чертах лица детинушка, что я сначала грешным делом приняла его за кого-то из слуг ;) ). 

А едва мы успели усесться, к этим настраивателям гитары присоединился Сам, беззаботно помахивая бутылочкой, сверкая штанами-буфами (и ухитряясь выглядеть в них совершенно нормально и даже элегантно) - действительно такой худющий, как на экране, - и без лишних церемоний улегся на сцену, ногами в белых чулках к народу, головой к кулисам, вернее, к стволу роскошного дерева, увешанного гирляндами а-ля елочные, из которых, оказывается, получаются отличные листья. По крайней мере, листья сказочно-волшебного леса (встроенные опции: украшение, маскировка, втяжные и вытяжные функции ;-))). 

Слегка опомнившись от того факта, что я действительно вижу живого Дэвида Теннанта (и что он в реале действительно настолько неотразимо обаятелен и естествен, как в "Докторе" и "Казанове"), я вдруг сообразила, что тут такого странного происходит. А именно: публика молчала. Доброжелательно, спокойно, - но молчала. Ни тебе визгу, ни тебе топота, ни тебе радостного ржания - все это приберегли для собственно действия. А во время прелюдии - мирно и уважительно давали людЯм настроиться и не устраивали кошачьих концертов, давая всем понять, ради кого сюда, собственно, пришли. Представила себе, что было бы в краю родных осин с Хабенским, Домогаровым или Певцовым (или кто сейчас главный обожаемый) в подобной же мизансцене. Много думала.

А потом  - потом началось. 



Пересказом пьесы никого не буду оскорблять, как и объяснениями, что Бирон здесь - все-таки главная мужская роль, главный юморист, главный ум среди этих ошалевших от любви переростков ;-), при этом главный лирик и оформитель в слова всего, что с ними там происходит. 

Скажу только две вещи. Во-первых, Дэвиду, кроме как за игру, отдельное спасибо, что вытащил меня на такое замечательное представление. Где хороши были все и всё, до мелочей, включая тетеньку (размером где-то с ТЮЗовскую Ирину Соколову), исполнявшую роль пажа Мотылька и дурачившуюся так активно, что слабо бултыхавшиеся придирки в стиле "это же тетка!" и цЫничные вопли переученного сознания насчет извращенных намеков по поводу Армадо и его пажа подохли в зародыше где-то между их первой сценой и второй. 


Сам упомянутый Армадо - это была отдельная песня (иногда в самом буквальном смысле: они вообще в очередной раз поразили культурой пения - все - и веселого, и нежного и, черт побери, стройного, независимо от тембров, но густота звука, исходившая из связок этого гигантского манЭрного кокЭта, расхаживающего на выворотных ногах и сводящего улыбки в стиле Гуинплена со страданиями а-ля немое кино-умножить-на-десять в такие гутапперчевые гримасы, что народ сливался в едином и непрекращающемся всхлипе, сделала бы честь любому оперному басу-баритону). *И когда в финале в этом похожем на фигуриста Руди Галиндо клоуне засияло настоящее, без всяких преувеличений, счастье, кульбит оказался впечатляющим, да*. 





И ехидная Розалина. И жеманная Мария. И принцесса со взглядом и ухватками товарища Калугиной (она у нас госпожа им всем, али кто?) И толстый сластолюбец Бойе, знающий, где заткнуться и получающий вполне достаточно удовольствия от самого факта присутствия. И не обинующийся в выразительных жестах, абсолютно "шарнирный" в пластике, живущий активной эмоциональной жизнью Башка. И сумевший - не сказав и 15 слов за весь спектакль - создать четкое впечатление стоика-философа непрошибаемо-терпеливо переносящий окружающую суету Энтони Тупица, никогда никуда не торопящийся, ничему не удивляющийся и не способный дергаться по поводу чего бы то ни было. (Кто идиот - он или мир, вопрос не столь уж однозначный). 




И общая нескончаемость действия, настроения, существования всего и всех (фона среди присутствующих не было, все постоянно были чем-то заняты и реагировали всегда и разнообразно). И способность участников передать смысл ситуации без нажима и назиданий: то, что идея Короля насчет схимничества и аскетизма - полнейшая бессмыслица, видно уже по одному тому, с какой инфантильной радостью и важностью эта компания (вся, кроме Бирона) за нее хватается, от напыщенного Дюмена до умилительно-простодушного Лонгвиля (и вообще выразительность там на высоте по всей программе: сунули невысокому крепышу в руки гигантский талмуд, он повернулся к залу, глаза-врастопырку - и получился такой юный восторженный щеночек, просто глаз не отведешь). 






А когда его Наваррское величество и принцесса Французская впервые встречаются глазами - это ТАКАЯ ударная пауза, что МХАТ может начинать нервничать. Вот просто стоят  и молчат, резко нарушив все нескончаемое слегка психованное веселье. Да и не надо больше ничего... 

И некое эстетическое равенство (не путать с идеологией) по всему периметру спектакля: Король, охваченный корчит рожи, которые бы сделали честь деревенщине Башке; шут Армадо превращается чуть ли не в Ромео; несокрушимое жизнеприятие Тупицы оборачивается отражением естественности взрывного Бирона; а уж что творится на сцене в эпизоде явления "московитского посольства"... 



Ааа, ребята, это был реальный отвал башки - кудрявые бороды *включая юного пажа*, причем у Драгоценного - ярко-рыжая; полубоярские шапки; танец имени Игоря Моисеева и Бони-М *от этой присядки мне чуть плохо не стало, но тут ее затмила высокая поддержка... Авер, Жулин, быстро в Стратфорд и ставьте новый номер с участием ВСЕХ персонажей Ледникового Периода! - это с одной стороны, а с другой перед нами предстала Гюльчатай сотоварищи *заморачиваться хилыми масочками эти дамы справедливо сочли лишним - и замотали головы верхними юПками, создав в сумме картину дружбы народов, единения культур и общего торжества хрислама... я отдыхала душой, не будучи обязана зажмуривать глаза на абсолютную узнаваемость "засекреченных"; и... господамы, там был медвед! мохнатый! на цепи! танцующий! не хватало только матрешек, гармошек, балалайки и водовки... И он махнул лапой и пошел прочь вслед за недовольным пажом, когда посольство позорно провалилось. И какая-то странная, щемящая нота в беззаботной радости и дуракавалянии - может, потому что они были все такие живые, некукольные, во всех преувеличениях и упражнениях на физическую ловкость, силу и гибкость, но когда в финале вдруг в черном явился Макреди с мрачным известием, это было почему-то в тему. Как будто что-то такое просто обязано было произойти, для равновесия. И игрушечная сова, пролетающая в финале по сцене между Бироном и Розалиной - это была правильная отсебятина...


А во-вторых,.. ну, во-вторых, во-первых и во всех - сам Дэвид. Который, не устану повторять, был легок, ненатужен в любом движении, убойно смешон без напряга, легок до невесомости, возмутительно молод и пронзительно точен в каждой реакции. Чей Бирон являл собой какую-то невероятную смесь Фигаро, эльфа Пэка и при этом оставался шекспировским Бироном, в иронии своей более мудрым, чем товарищи, а в изворотливости ума почти юридической оказывающимся и смешнее их всех. 

Который жил моментом со страшной интенсивностью (надо было видеть, какой начался фейерверк паники в "сеансе разоблачения" его любви к Розалине - там глаза реально выскакивали из орбит, а как он ел письмо... как он жевал, глотал и вызывающе смотрел на преследователей - пантелеевский "Пакет" отдыхает, - и как всю свою длинную фигуру умудрился сжать в один комок, явно полагая, что сейчас его будут бить) - и тут же, без перехода, уходил в вечное, мгновенно, как инструмент, настраиваясь на вдохновение в ответ на просьбу Короля оправдать их позорный провал в аскезе. 

И то, что в тексте казалось остроумной софистикой и талантливой отмазкой, оказалось просто-таки песней во славу жизни и счастья, во имя естественности против сухой теории. Причем без всякого голосового форсажа, свободно и восхищенно, негромко и волшебно. 

Ребята, он там реально гипнотический сеанс устраивает, такое нельзя сделать, не любя то, что делаешь. (И любя-то, не каждый сумеет). С безусловной убежденностью. Как о само собой разумеющемся. С благодарностью действительности и удивлением перед ней. Совершенно осмысленно, с ясностью в глазах и непрекращающейся жизнью всего лица... 

А потом происходит встреча с Нею - и на лице нашего философа, шута и хитреца появляется блаженно-глупое, до полного гы-гы (и голос соответственный)... и какое-то беспомощное выражение. (Но на Розалину, со всей ее кошачьей беспощадной хищностью, не злишься. Потому что каким-то образом видно, что вся эта свирепость - от собственной паники. Чтобы не сорваться вот в такое же безголово-отчаянное "ух!", обратной дороги из которого нет. Она, бедняжка, совершенно не готова к такому ощущению. Ей реально страшно, что будет, если она скажет "да". Она ведь не со стороны всю эту ситуацию наблюдает. И Бирона видит лишь урывками. В отличие от нас. Потому и неведомо ей то, что видно нам - что любовь у него такая же настоящая, как и все остальное. Что этот человек вообще не притворяется *хотя и пижонит по полной программе ;) *: не изображает серьезность, когда дурачится, не любезничает с тем, кто его раздражает *а уж когда любезничает, так с таким оскалом и таким рычанием, что ни о каких недомолвках и речи быть не может*. Он живет, как дышит. И, не попав эффектно брошенной шляпой на ветку дерева, откровенно корчит досадливую рожу... и машет рукой: ну, обломался, что уж тут).

В общем, все правильно, что только эти двое в конце остаются на потемневшей сцене на фоне грозди аграмадных светлячков в ее глубине (ну, лампы это, лампы, бра, ну и что?) И смотрят друг на друга так неулыбчиво-безнадежно, почти мрачно, если бы не было так ясно, что смотреть - не перестанут. И ждать - не перестанут, несмотря ни на что...

Короче, я не сунулась (может быть, и глупо) за кулисы по завершении этого всего. Не стала мешать отдыхать совершенно волшебным, не поленюсь повторить, нереальным людям.

А Теннант - совершенство и гений. Моторен, безусловен, летуч и владеет всеми актерскими стихиями, от бешено-игривой, до интенсивно-негромкой. (Ах, это его сидение на дереве, наблюдая, как влопались все остальные. И охотничье-робингудовское выражение на глазах ЕЩЕ заостряющегося лица, когда сотоварищи пускаются в лицемерие *кажется, он совершенно искренне сам забывает, что и сам хорош* ;-))). И плевать мне, что я звучу как истеричная фэн-девочка. Сто лет такого НЕразочарования не испытывала. Ура, товарищи. Не все репутации незаслуженны.

(А если они этого хотя бы для внутреннего пользования не запишут - то не редиски даже, а просто геростраты какие-то...) 

Всё. Уф.

В дополнение от редакции. Два подпольных видео со спектакля (принадлежащих не автору рецензии) - начало и конец. 





1 комментарий:

  1. Таки геростраты (вспомнила еще раз чудовищную запись из архива).....

    ОтветитьУдалить

Еще интересно: